236

В ближайшее время может быть подписана новая версия Минских соглашений. Более реалистичная, чем сентябрьская.

В начале недели пройдет целая серия переговоров по урегулированию на Украине. Сначала 9 февраля ожидается встреча в Берлине представителей министерств иностранных дел «Нормандской четверки» (России, Германии, Франции и Украины). С российской стороны будет участвовать замглавы МИД Григорий Карасин, и на его плечи ляжет вопрос согласования нового плана минского урегулирования. Затем 10 февраля пройдет встреча в рамках Минского формата (представители России, Украины, ОБСЕ и ополченцев). Наконец, очередной дипломатический марафон будет завершен там же в Минске 11 февраля переговорами между главами государств «Нормандской четверки». При этом последние переговоры пройдут лишь в том случае, «если к этому времени удастся согласовать ряд позиций, которые мы в последнее время интенсивно обсуждали», — заявил Владимир Путин на встрече с номинальным хозяином двух саммитов, президентом Белоруссии Александр Лукашенко. Таким образом, с большой долей вероятности можно сказать, что если встреча состоится, то на ней будут приняты или как минимум озвучены ряд важных решений относительно Украины, которые действительно могут привести к заморозке гражданской войны.

Между тем, «согласование ряда позиций» может занять и куда более долгий срок. Слишком много там нюансов и спорных вопросов.

Одним из ключевых моментов является сам переговорный формат: непонятно кто с кем и что будет подписывать. Так, по словам председателя комитета Госдумы по международным делам Алексея Пушкова, на саммите 11 февраля стороны должны «вывести ситуацию из того военного тупика, в который она зашла на протяжении осени, зимы и особенно после того, как Порошенко в середине января подписал указ об активизации военных действий». Однако именно этого Кремль должен всеми силами пытаться избежать. В интересах России добиться заключения соглашения «по выходу из тупика» в рамках Минского, а не Нормандского формата, поскольку нужно обеспечить как минимум формальное участие в процедуре подписании соглашений лидеров самопровозглашенный республик — Александра Захарченко и Игоря Плотницкого. А уже потом, на встрече в рамках «четверки» Россия могла бы заключить наряду с Францией и Германией какое-либо соглашение о посредничестве и гарантиях. У Украины же задача принципиально иная — не допустить правосубъектности ополченцев и вести дела напрямую с Россией. Если Владимир Путин или Сергей Лавров будут 11 февраля подписывать итоговое соглашение «с той стороны» в гордом одиночестве, то это будет означать, что Москва признала себя как сторону конфликта со всеми вытекающими (включая и признание моральной правоты коллективного Запада, который ввел санкции против России как агрессора).

Также неясны итоговые статьи соглашения. Понятно, что формально это будет «творческое развитие» или же «дорожная карта» по имплементации Минских протоколов, однако по факту все-таки ожидается новый документ по «приднестровизации» конфликта. И очень хотелось бы, чтобы а) в нем была бы указана новая линия разграничения, с учетом успехов ополченцев в последние недели и б) над политическими пунктами соглашения была бы проведена более профессиональная работа, чем в сентябре.

Наконец, не до конца понятна процедура имплементации соглашений. Необходимо гарантировать не только соблюдение демилитаризации линии соприкосновения, но и не допустить обстрелов украинской артиллерией городов Донбасса. Кроме того, нужно обеспечить выполнение политических статей соглашения. Да, всем уже очевидно, что Европе и России удалось отчасти продавить Петра Порошенко (в частности, по пункту широкой автономии Донбасса), но непонятно, до какой степени. Кроме того, само принятие украинским президентом идеи федерализации отнюдь не означает победу Путина. В Кремле хотят не слов, а действий, а вот с ними могут быть проблемы. Так, Порошенко объективно прав, говоря о необходимости проведения общеукраинского референдума по вопросу федерализации. Во-первых, это все-таки слишком важный вопрос, а во-вторых, очевидно, что на рассмотрение нынешней радикализированной Верховной Рады его выносить попросту бесполезно. Однако прав президент и в том, что ему «известно, какие будут итоги». Последствия украинской пропаганды, помноженные на административный ресурс, приведут к провалу референдума.

В Донецке и Луганске понимают игру Киева, поэтому от его предложения отказываются. «Если на территории Украины будет проведен референдум, это будет здорово и замечательно. На нашей территории референдум прошел», — отметил вице-спикер Верховного совета ДНР Денис Пушилин. В Кремле, скорее всего, тоже понимают, и пытаются найти способ провести закон через референдум.

Возможно, Москва рассчитывает на два фактора. Во-первых, заинтересованность Европы в федерализации и готовность ее посодействовать этому процессу. Последние парламентские выборы на Украине, когда итоговый результат «Народного Фронта» Арсения Яценюка оказался чуть ли не в два раза выше, чем в данных соцопросов, показывают, что электоральный процесс остается весьма уязвимым для контроля извне (правда, в тот раз победе Яценюка посодействовали не европейские, а американские кураторы). Во-вторых, Москва надеется на украинских олигархов. Особенно тех, кто в постмайданный период сумел взять под контроль отдельные территории и области и не хочет их после гражданской войны отдавать. Пока что они рассчитывают удерживать их в том числе и с помощью собственных частных армий (т.н. территориальных батальонов), однако куда эффективнее будет делать это через федерализацию. Таким образом, ключ к окончанию украинской гражданской войны — изменение формы национального проекта с унитарного на федеративный — устраивает большинство внешних и внутренних акторов. Что все-таки дает шанс на завершение этой войны без развала Украины, и тем более без открытого российско-европейского конфликта.

Следите за последними событиями в нашей Twitter-трансляции.

Наша группа в Facebook.

Источник публикации